Вы находитесь здесь: Главная > Разное, полезное, интересное > Аскеты в горных пещерах ищут просветления

Аскеты в горных пещерах ищут просветления

Я хочу рассказать вам — и я хочу, чтобы вы меня послушали, — тем из вас, кто имеет разумение, чтобы слушать, что люди, преданные Богу, уходили высокими горными тропами и становились отшельниками, ибо так они могли услышать голоса*, и так они могли приручить те голоса и доказывать свою силу дни и ночи напролет, ведь голос мудр. Он знает, что если он о чем-то говорит вам, а вы отвечаете: «Нет, это не так», то время на его стороне, особенно если вы ничего не знаете о продолжительности, что называется, жизненной силы, которой он владеет. И вот, голос будет приходить к вам снова, и снова, и снова.

* Голоса — это мысли нашего образа (см. словарь) и ограниченной личности, которые отказываются .меняться, эволюционировать и удерживают нас внутри колеса перерождений.

И чем дольше Наблюдатель сохраняет статичное состояние, он все более становится неизменным, и как только вы становитесь чем-то, вы и есть это — так в чем заключается тайна Бога? Как бы мы могли любить и прославлять нечто столь абстрактное внутри нашего существа, не будучи просто Наблюдателем? Быть Наблюдателем, сохраняя непривязанность, помогало аскету до-стичь, что называется, абсолютной свободы. Так и было.

Я хочу рассказать вам — и я хочу, чтобы вы меня послушали, — тем из вас, кто имеет разумение, чтобы слушать, что люди, преданные Богу, уходили высокими горными тропами и становились отшельниками, ибо так они могли услышать голоса*, и так они могли приручить те голоса и доказывать свою силу дни и ночи напролет, ведь голос мудр. Он знает, что если он о чем-то говорит вам, а вы отвечаете: «Нет, это не так», то время на его стороне, особенно если вы ничего не знаете о продолжительности, что называется, жизненной силы, которой он владеет. И вот, голос будет приходить к вам снова, и снова, и снова.

* Голоса — это мысли нашего образа (см. словарь) и ограниченной личности, которые отказываются .меняться, эволюционировать и удерживают нас внутри колеса перерождений.

И чем дольше Наблюдатель сохраняет статичное состояние, он все более становится неизменным, и как только вы становитесь чем-то, вы и есть это — так в чем заключается тайна Бога? Как бы мы могли любить и прославлять нечто столь абстрактное внутри нашего существа, не будучи просто Наблюдателем? Быть Наблюдателем, сохраняя непривязанность, помогало аскету до-стичь, что называется, абсолютной свободы. Так и было.

Каковы химические вещества Бога? Есть ли у Бога химический состав, или это всего лишь концепция, противопоставленная химической формуле земного тела? Или у Бога есть армия? Наблюдатель способен по своему усмотрению выделить, что называется, интеграл своей жизни? Способен ли на это аскет, который добродетельно ищет его, несмотря на все искушения? И помните, что истинный аскет не стремится к тому, чтобы избегать женщин, потому что женщины тоже уходили в горные пещеры. Да, так было.

И красивые женщины следуют во главе процессии, вынимая драгоценности из ушей, из пупков, снимая их с пальцев, с животов и спин. Они снимают с себя все драгоценности, золото и шелка. И их волосы коротко острижены, и это почти пренебрежение к их прошлому. И пока золотые локоны падают на землю — их темно-рыжие локоны или локоны, что называется, цвета красного дерева, падают на землю, или их медные кудри падают на землю — и они видят, как их драгоценности вынимают из ушей и пупков, снимают те, что вокруг шеи и живота, те, что украшали их первую печать, когда они видят, как драгоценности падают в пыль, они, кому не дают зеркал, в одеяниях из грубой шерсти отправляются в пещеры; в своей возвышенной красоте, в своем мужестве они следуют в пещеры.

И в той пещере им дают простые орудия для жизни: глиняный кувшин, наполненный холодной ключевой водой, и свечу. Свечу будут менять каждый день, и вода будет свежей каждый день, и у них будет простая еда, а не изысканные блюда, приготовленные из сердца райской птицы, или крыльев кондора, или, что называется, плоти огромного быка. Они, кому не дают ничего, кроме пресного хлеба, и воды, и простого света, остаются там в своей красоте, лишенной оправы, потому что это их выбор.

И время от времени, когда они сидят, застыв в одной позе и почти оставив этот мир, они слышат звуки, приносимые западным ветром из ночного города. И они слышат флейту, цитру и лиру, и они слышат громкий смех молодых людей. Они слышат шипение старух, и они слышат, что называется, мужчину — старика, юношу, — задыхающегося от страсти и радости. Они слышат крики на рынке, обещающие избавление с помощью бальзамов, мазей и, что называется, идолов.

И есть там те, кто обещает соблазнить своим золотом, драгоценностями, колокольчиками, своими шелками, сатином и бархатом. И они слышат все эти звуки время от времени. И им не остается ничего, кроме как сердцем погрузиться в уныние оттого, что они не участвуют во всей этой жизни, что они не втянуты в это состязание, в этот обмен колкостями и ликование человеческого опыта. Мы готовы сделать все, чтобы как-нибудь ночью, когда в воздухе развеяны ароматы жасмина, мы смогли оказаться в объятиях незнакомца, который пообещает награду в виде наслаждения из химических реакций.

Было немало аскетов, кто не отдавался чувству, слыша те звуки. Они открывали глаза и смотрели на пламя. А что может предложить пламя? В пламени нет ни фимиама, ни жасмина, ни гвоздики, ни чего-либо еще, кроме одного ароматического масла, которому пламя позволило исполнить в нем свой танец. И они смотрят, не ощущая удовлетворения ни одним из органов чувств своего тела. И милая маленькая рука поднимется к волосам, и они — будь то мужчина или женщина — обнаруживают, что волос нет, как нет и шелкового одеяния,чтобы накрыть им своего возлюбленного в момент короткой встречи. И их бороды, которые когда-то были напомажены, завиты и источали прекрасный аромат,теперь неухоженные, неровные, растут как попало и не имеют никакого другого запаха, кроме того, что в конце дня исходит от немытого конюха.         

Когда разрез голубых глаз отшельника прикрывают ресницы, вокруг его глаз становится заметным напряжение мышц, что есть признак его размышлений: «Смею ли я сожалеть о своем выборе? Я простил себе жизнь в красоте, единственную, что я знал, и я наложил запрет на свои богатства, на свои бальзамы, на свои масла и драгоценности, свои шелковые подушки и величественные одеяния из пышного бархата, чтобы сидеть здесь, словно бедняга, которого ограбили и оставили без одежды, — мужчина, у которого украли его наследство, или, воистину, женщина, у которой украли ее приданое. Я сижу здесь в бесславии, и тело мое покрыто одной лишь грязью. И я смотрю только на пламя. И для пропитания у меня лишь горькая трава, хлеб и вода. И это воистину горькая пилюля, которую я должен проглотить».      

И пламя маленькой свечи танцует и отбрасывает тени в пещере, и тени извиваются в танце. И эта, что называется, божественная красота исполняет свой танец, чтобы усмирить какого-нибудь великолепного неизвестного монарха или воинов, неистово вздымающих на дыбы своих скакунов, галантных кавалеров с мечами из сверкающей стали, холодной и твердой, в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями, или в прошлой эре это были бы бронзовые мечи, отбрасывающие золотые блики. И они устремляются к своим незримым победам, в которых обретут жемчужину, свое завоевание. Они покорят и друга, и врага, чтобы заполучить любовь своего сердца, ту, что была отнята у них.

Эта маленькая свеча может сотворить бесконечную игру света и тени на шероховатой поверхности гранитной стены, и если свет, особым образом упавший в глубокую расщелину, образует тень, мы увидим неискренность на лице, а не красоту волос; тогда мы увидим победу или тайну, что всегда увлекает нас, или мы увидим пустоту в ореоле красоты, которая также влечет нас. И вот аскет сидит там ночь за ночью, поначалу слушая ветер, доносящий голоса с рынка в Вавилоне, звук латунного колокольчика или голос какой-то старухи, или голос юной девушки, слова молитвы которой разносятся ветром. Мы слушаем. И мы хотим придвинуться ближе к выходу из пещеры, чтобы услышать больше, но нам удается уловить лишь отрывочные звуки.

Так кто оставил нас здесь? Кто остриг нам волосы? Кто снял наши золотые серьги? Кто забрал сапфиры с наших лбов? И кто снял с наших запястий змеевидные браслеты из золота? Кто забрал наши одеяния, которые ниспадали, едва прикрывая нашу первую печать, так, что, когда ветер покачивал их, это делало нас еще более соблазнительными, загадочными? Кто все это забрал? Кто забрал, что называется, наше бьющееся сердце, нашу привычку хвастаться своим умением орудовать мечом и в правой, и в левой руке? Кто забрал наши длинные ноги, крепкими мышцами которых мы сжимали своих скакунов, или нашу стойкость, с которой мы стояли на земле, непокоренные и гордые своей победой? Кто забрал все это? Мы.

И аскет, забираясь обратно в пещеру с видом жалкого создания, оказывается в окружении мутных теней, садится и горько сожалеет обо всем. И много лет он проводит, слушая то, что доносит ветер, и по прошествии времени он наконец перестает слушать ветер, ибо все, что было обещано ветром лишь на словах, — что-то здесь, что-то там, колокольчик здесь, колокольчик там — он воссоздал в своем разуме. И когда мы прослушали всю историю, мы устали ее слушать.

И мы сидели там, и мы могли предсказать каждую высочайшую любовную историю в королевском двор- це или вообразить себя возлежащими с королевой, или прогуливающимися в роли священника, господина праведности, или некой скромной парой, рожденной от простых людей, крадущейся в запретной тени после праздника Осириса, укрывшись материей, сотканной в воде, одеждами, из-под которых выступают очертания прекрасной груди и твердого пениса, и эти губы, сладкие и влажные, и черные глаза, в которых пляшут медные отблески пламени костра, промелькнувшего на пути. Тайна, однажды открытая, больше не тайна.

Сколько воспоминаний может быть у аскета? Столько же, сколько жизней. Почему он остается или почему она остается там? Может ли она в любой момент выйти из своей пещеры в прежнем цветении своей красоты?

И не будет ли она, спускаясь с горы из пещер святых людей или служителей священных ритуалов, выглядеть восхитительно, пусть с волосами, отросшими лишь наполовину, и без украшений? Что, если бы она пришла оттуда, исполненная достоинства, едва прикрытая одеждой, и с волосами, отросшими наполовину? Могла ли она вернуться? Да, и она могла бы стать еще большей загадкой, чем те женщины, что украшены всеми драгоценностями мира, потому что мужчины любят загадки.        

А если бы это был мужчина, мог бы он вернуться и востребовать свое место? Да, потому что все, даже любовники, укрывшиеся в тени, пришли бы и обнажили перед ним свои головы, хотя аскет спускался с горы облаченный в простые одежды, и все же всем своим обликом он являл образ Бога. И не бросим ли мы к его ногам свое чувство вины и свой меч, и не бросим ли ему свои привычки, и не отдадим ли ему наши самые изыканные одежды, чтобы он не замерз ночью? И наш самый пышный бархат темно-алого цвета и цвета черного дерева, подбитый лучшими мехами диких зверей, не отдадим ли мы ему? Мы сделаем это, потому что в нем есть нечто, чем мы сами не являемся, и независимо от того, кто мы есть или что мы есть, мы преклоняемся перед этим благочестивым человеком.

И вручив ему свой дар, являющийся частью нашей грубой жизни, нашего упадка, мы понимаем, что наш самый дорогой наряд… ради него наша ложь была бесконечной или, воистину, мы заполучили его с помощью своего политического статуса, и мы неожиданно испытываем тошнотворное чувство в своем теле. И мы кладем эти одежды к его ногам, чтобы он, быть может, очистил их от нашего позора, которым мы покрыли себя, торгуя собой ради того, чтобы заполучить пышный туалет, украшенный звериным мехом. И мы отдаем ему свои наряды, потому что, если он поднимет их, если он возложит их на свои широкие плечи, если он покроет ими изгибы своего тела, если он согреет ими свое лицо, если он будет носить наши одежды, мы чувствуем, что, по необъяснимым причинам, это станет великим моментом нашей жизни.

И мы знали об этом, когда сидели в своей пещере, но мы должны были все это пройти. Мы должны испытать обожание окружающих. И многие покидают свои пещеры, чтобы избежать обожания, ибо, как только они обретают свою силу, она остается с ними, но лишь в той степени, какой они достигли. И вот, мы считаем их аватарами, и мы бросаем драгоценности, меха, шелка,бархат и рубины, золото к их ногам, потому что они — святые мужчины и женщины. А что же, когда мы со своих террас бросаем пристальный взгляд на горы глубокого пурпурного цвета, одевшиеся в ночь, и мы видим среди них едва различимое мерцание света? Мы знаем, что там кто-то есть, кто-то, кто никогда не спускался сюда. И это беспокоит нас, поскольку, каким бы богатством ни славилась наша жизнь, они — гости, которые отказываются посетить нас. И все блистательные красавицы и пустая напыщенность знати, что является частью нашего роскошного празднества, и наши фонтаны, благоухающие цветами апельсина и жасмина, и воды, журчащие и разбрасывающие брызги, и засахаренные фрукты в изобилии, и вино, льющееся рекой, — все это не имеет значения; не важно, как напомажены наши бороды, или как напомажены наши волосы, или насколько совершенно наши ногти окрашены в темно-красный цвет, поскольку, когда наша сила, наша красота, наше великолепие получают признание, мы остаемся в одиночестве, и нашей компанией становится журчащий фонтан, и мы смотрим вверх, и мы видим слабый, непокорный свет, исходящий от того, кто не пришел на наш праздник.

Святые мужчины и женщины пропустили много празднеств. Им не довелось восторгаться множеством красивых вещей. Они не благоухали жасмином и апельсиновыми цветами, и все, что у них есть, — это свежий хлеб и простая свеча, которые приносит им какое-то маленькое создание без имени, навещающее их каждый день. Они больше не знают, что значит насладиться блюдом из сердца райской птицы. Они этого не знают.

И вы думаете, что, когда они слышат звуки торжества, доносимые ветром, это не подавляет их собственное «Я»? Подавляет. Это заставляет любого мужчину или женщину, возвращаясь в свою пещеру, сидеть там и наблюдать, как пламя одинокой маленькой свечи, не имеющей аромата, создает иллюзорные образы и тени на потолке пещеры. Я расскажу вам, каково это. Некоторые из них вспоминают, как они развлекали гостей во время грандиозных пиршеств. Другие не могут вспомнить тех шумных дней, но они помнят времена, когда они были Богами. И как только их охватывает это восторженное наслаждение, в сравнении с ним меркнут все скромные попытки устроить блестящий прием для гостей. И они выбирают. И ночь за ночью, и день за днем они живут в кротости. Ночью им более всего не дают покоя, потому что во тьме ее виден слабый свет их свечи среди пурпурных гор на западе.

Кем вы еще не были за время своих жизней? Вы можете надеяться, что за десять с половиной миллионов лет однажды вы были Клеопатрой. Что ж, она была ничем. Она все еще ведет свои пустые разговоры. Возможно, вы были кем-то гораздо более благородным. За десять с половиной миллионов лет сколькими людьми вы успели побывать, если максимальная продолжительность вашей жизни составляла шестьдесят лет?

Итак, вот что я хочу донести до вас сегодня с помощью этой истории, которая разворачивалась на моих глазах, потому что я навещал тех аскетов. Я был улыбающимся лицом, изображенным у них на стенах. Я часто был тем, кто приносил им вино, хлеб и сыр. Мне всегда нравилось это делать, поскольку, обучаясь у своего учителя, я понял, что аскетам время от времени нужно немного вина. И за это они очень меня любили. Вот почему повсюду на стенах их пещер нарисовано мое изображение: слава Рама и приход Рама. И мы, знаете ли, устраивали вечеринки. Вот что я могу рассказать о нашей жизни тогда, потому что я был свидетелем их путешествия. Но я не хотел, чтобы остаток своей жизни они провели в столь отчаянном, жалком сложении; я хотел, чтобы они немного почувствовали жизнь. И вот поэтому я посещал их время от времени; иначе великая Египетская династия не почитала бы меня так, как они это делали. Я — великий Рам, и они меня любили и всегда надеялись, что я приду в их шатры и дворцы. И когда они обнаружили, что дворцы я посещаю неохотно, они стали строить маленькие дома, И там я их навещал.

Александр Великий из всех, кто известен в вашей современной истории, наверное, был тем, кто отдал мне дань уважения более других, потому что он наконец водрузил на свою голову корону, увенчанную огромными бараньими рогами. И он был очень признателен, зная, что великий Бог в древности посетил чистого сердцем. И он носил шлем с рогами, для того чтобы я его посетил. Что ж, я был занят. У меня были назначены другие встречи.

И аскеты слышали все те звуки и каждое мгновение подвергались искушениям, так было, и так будет. Сколько раз можно было видеть, как они прислушиваются к ветру, пытаясь различить звуки кимвал. Но, как только они прекращают это и уединяются в своей пещере, застывая там в одном положении, и они покидают этот мир, и их дыхание спокойно, и их разум где-то далеко, это всего лишь вопрос времени, когда каждая крупица грязи, в которой они сидят, превратится в золотую пыль, потому что они оставляют этот мир без сожалений.

Я любил свою скалу, я любил свое страдание. Я любил свою боль. Я любил свое одиночество. Мне нравилось отчаяние, которое я испытывал. И я любил свое страдание, и мне нравилось, когда мое дыхание учащалось. И я по-настоящему любил свою ночную птицу. Она никогда не подводила меня и была стимулом и смыслом моего движения вперед. Тогда я этого не знал, но она им была.

Так почему я вам рассказываю, что мастером является не тот, кто вор, или лицемер, или искусный дипломат? И почему я рассказываю вам, что мастер — это почет и истина? Это не мантра, с помощью которой вы пытаетесь убедить самого себя, что вы — мастер. В вас должны произойти медленные перемены, чтобы вы действительно им стали, не только на словах, а по-настоящему. Если сознание и энергия — это абсолютное царство и основа всего, то все, что вы здесь создавали, по сути, является одним и тем же.

Когда вы представляете мечту великих Богов в их царстве, не состоит ли она из массы частиц? Кроме вашей мечты, у вас также должен быть опыт, потому что вы не можете отправиться туда с одной лишь мечтой. Вы должны войти туда с телом, разумом, Духом, так, чтобы все ваше существо пребывало в согласии с волей, и лишь тогда вам позволено вступить в это царство. И когда вы окажетесь там, обратный путь вам закрыт. Вы не захотите возвращаться, потому что там вы почувствуете себя так, будто бы вы очнулись от долгого сна, — сна, который начался у синей завесы, где вам сказали: «Прежде чем пройти этим путем, ты должен испить из этого кубка». И мы все пили, и мы забывали, и мы падали, и мы боролись.

Итак, кто из вас желает жить? Умирать легко. Но кто среди вас желает жить ради достижения нирваны? Кто желает жить ради идеала, который существует как некое далекое и неотступное воспоминание, преследующее нас после того, как мы проснулись? Кто желает жить ради того, что ускользает от нас, как только мы просыпаемся в своем теле? Очень немногие, потому что веселье бала и накал страстей мужчины и женщины всегда будут идти с нами рука об руку, до тех пор, пока мы не вспомним. Когда мы вспомним, наше воспоминание, увы, станет единственно возможной праведной реальностью.

 

И мы можем каждую ночь укладывать свои тела спать. И каждый день мы просыпаемся, и если такова наша мечта, то мы будем ступать как праведный мужчина или женщина, и нет ничего на этой земле, что сможет нам дать ощущение, которое мы получаем, приходя в то место. И если я живу ради того, чтобы пребывать в том месте, то почему я должен покидать его лишь потому, что кто-то, не разделяющий моей мечты, критикует меня? Я должен забыть о них и лелеять свою мечту. А что я потерял? Возможно, единственное, что я потерял, — это сон о неверии, но взамен я обрел бодрствование в своем единственном настоящем доме. Мне все авно — мне все равно, — что думают обо мне люди. Я буду беспокоиться о том, что обо мне думает Бог, потому что в свете всей вечности те люди уже создали себе неприятности. И Боги, каждый день следующие с востока на запад в той золотой колеснице, смеются над недальновидностью мужчин и женщин.

Знаете ли, Наблюдатель есть то, что так красноречиво описал Иешуа бен Иосиф, сказав: «Это Отец внутри меня, кто творит великие дела Это не я. Не сын человеческий делает это. Я — ничто. Но кто-то другой во мне делает это. Я не могу присвоить его славу, потому что я его еще не знаю». Это верно.

Наблюдатель, таким образом, находится на совершенно ином эмоциональном уровне, и я не могу сказать вам на каком. Не то чтобы мне воспрещалось сказать вам, какой это уровень. Дело просто в том, что у человека нет подходящих слов, чтобы его описать. Даже во всей поэзии и музыке и во всех песнях, когда-либо написанных, нет средства, чтобы его описать. Нет слов, чтобы это выразить. Более того, у человека нет нужных чувств, чтобы его воспринять, поскольку каждый раз, когда он начинает приближаться к самому центру, он все бросает и ударяется в рыдания. Он не может этого объяснить.

 То, что невозможно объяснить, — это как раз то, чего мы хотим. Это территория Бога. То, что не поддается объяснению, — это то, от чего мы, будучи людьми, получаем удовольствие. Мы уже знаем слова, которые мы хотим услышать от своего возлюбленного. Мы можем их сказать. Мы хотим, чтобы нам их сказали. Не таков язык Бога. Он очень соблазнителен. Вы никогда не испытываете жалости к аскетам. Они намного смелее, чем вы со всем комфортом вашей жизни. Аскет уходит в горы, чтобы очиститься от человеческой природы, чтобы его божественность смогла сотворить все и устроить для него празднество в его скромном жилище.

 

Самое интересное

  • Дієта Яна Гоулера Показання до призначення: онкологічні захворювання у період загострення і одужання. Тривалість дієти : до повного одужання. Особливості дієти при онкологічних захворюваннях: лікувальне […]
  • Недвижимость на побережье Испании Рассмотрим разные регионы Испании, к которым проявляют интерес покупатели.Испания как и раньше имеет, который предложить покупателям недвижимости, с маленьких квартир и усадьбы в первой […]
  • Снегопад Богов и генетическая эволюция Так вот, кто из вас в этой аудитории имел чудесную возможность оказаться под открытым небом, когда оттуда начинала падать белая тишина? Поднимите руки. Ах, вы не знаете, что такое великая […]
  • Боги, рожденные в человеческой форме Созерцание и сфокусированная мысль Кажется, что медленная эволюция видов в их попытке адаптироваться к различным условиям окружающей среды, наблюдаемая наукой, не оставляет пространства […]
  • Рисовий розвантажувальний день Якщо ви плануєте " сісти " на серйозну та довгострокову дієту , то такі розвантажувальні дні , які допомагають у короткий термін , перебудувати систему харчування , просто незамінні. Як […]
  • Шокуюча правда про крабових паличках . Історія величезної містифікації . "При изготовлении крабовой палочки ни один краб не пострадал". Эта "крылатая" фраза известна многим любителям морских деликатесов. Как случилось, что десятки миллионов людей по всему […]
  • 5 сходинок на шляху до миролюбності в сім’ї В історії кожної сім'ї є сторінки , які хотілося б переписати , викреслити разом з марними сварками , стражданнями і сльозами нашими і наших дітей. Але батьки можуть вписати в цю […]
  • Игры для всей семьи Сімейне виховання більш емоційно за своїм характером , ніж будь-яке інше виховання , тому що в його основі лежить батьківська любов до дітей , що викликає відповідні почуття дітей до […]

Комментарии закрыты.

Рекомендуем занести этот сайт в закладки, а еще лучше сделать его стартовой страницей. Так как, развивая свой Интернет-Бизнес, здесь Вы всегда сможете найти необходимую информацию, полезные программы, и, конечно же, просто поддержку!Данный сайт станет Вашим помощником на просторах Всемирной паутины, где Вы сможете занять свое место. И уже через несколько лет это принесет сотни, а то и тысячи долларов.Теперь у каждого есть возможность, создать собственную империю Бизнеса, без особых капитальных вложений на начальном этапе.Виртуальный мир интернета сравнял в возможностях большие концерны и корпорации с ежегодным оборотов в несколько миллиардов, и небольшие частные предприятия, которые также ищут новые рынки сбыта.Трудно передать эмоции, когда в первый раз зазвенят монеты на вашем электронном кошельке, и когда приходит понимание что этот небольшой ручеек денежных средств можно развить до значительного потока.Нельзя сказать, что заработок в интернете дается легко. Это не совсем так. Но зато заработок в интернете довольно увлекательное занятие.Всё большему количеству людей становится ясно, что интернет является высокоэффективным инструментом, который позволяет каждому человеку обученному грамоте, получать довольно приличные прибыли. Если Вы имеете доступ к компьютеру, подключенному к сети интернет, то почему бы не воспользоваться шансом, получить дополнительный доход.